Федя вздохнул, глянув на часы. Секретарь не сможет ничего узнать, пока не откроются официальные учреждения, не раньше девяти.

- Федя, - расслабленно позвал Хамид, чуть двигаясь в горячих под напором снизу струях, - что ты так из-за бабы, Федя?! У меня есть мальчик, красивый, как ангел. Да не плюйся ты, я все понимаю, я предлагаю, чтобы он тебе почитал. Ты сам увидишь, это не объяснить.

Федя задумчиво оглядел щупленькую фигурку китаянки, хотел что-то ей сказать, но потом просто скинул в воду. Мучительные звуки прекратились.

- Ты, Федя, мне друг... - задумчиво сказал Хамид, наблюдая барахтанье китаянки в воде, - но очень некультурный. Ты только что испортил редкий музыкальный инструмент. Позови Илию, - сказал он китаянке, поднимая ее вверх, легко уместив аккуратную попку на ладони.

Пришел мальчик в набедренной повязке, с блестящим медальоном на худой шее и с огромной книгой. Поклонился, улыбнувшись.

- Хамид! - протестующе замахал руками Федя. - Может, я просто напьюсь как следует, только этого не хватало, что еще за книга?!

- "Преступление и наказание", - сказал Хамид и захохотал, видя лицо Феди. - Шучу! Шучу! Какая тебе разница, что за слова у песни соловья, а? Расслабься, Федя, это получше наркотика.

Федя сел в огромное кресло, качая головой.

- Хатыанку-ум алла-а-а! - пропел вдруг очень красивым голосом мальчик и раскрыл книгу. Он посмотрел на Федю большими черными глазами, потом прикрыл их длинными ресницами, глядя в книгу.

Рука его, изящная, с подвижными красивыми пальцами, захватила медальон за цепочку и покачивала туда-сюда. Федя хотел отвести взгляд от медальона, чтобы получше рассмотреть обладателя такого чудесного голоса, но не смог отвести взгляда от блестящего золотого круга.